Юг России Инфо
 
 
 
Сделать стартовой  | Добавить в избранное
 
  Публикации
 
Логин: Пароль :     Регистрация на сайте | Напомнить пароль?
 
  Пресс-центр
 
 

Размещение
материалов
на сайте
 
 
  Карта юга России
 
 

 

Ложь в истолковании прошлого… 2 часть

Общество, Авторское

В.А. Матвеев

Ложь в истолковании прошлого…:
отзыв на книгу И.Я. Куценко
“Правда и кривда”. Нальчик, 2007.


Ложь в истолковании прошлого… 1 часть
Ложь в истолковании прошлого… 3 часть
Ложь в истолковании прошлого… 4 часть


Содержание
Аспект 2. Мухаджирство: непреднамеренная трагедия России

Аспект 2
Мухаджирство: непреднамеренная трагедия России
Как полагает И.Я. Куценко существует “неопровержимое” доказательство исторической вины России. Оно связано, по его мнению, с явлением мухаджир-ства, переселения части горцев в Турцию на завершающей стадии Кавказской войны и в последующие периоды после ее завершения. И.Я. Куценко ни много, ни мало связывает это перемещение с геноцидом, то есть уничтожением по эт-ническому признаку туземного населения.
А.М. Авраменко, О.В. Матвеев, П.П. Матющенко и В.Н. Ратушняк в упо-мянутой уже разработке “Россия и Кавказ в новейших исторических публика-циях” (1995 г.) отвергли наличие геноцида горцев на завершающем этапе Кав-казской войны, а также после ее окончания и изложили иное понимание об-стоятельств, влиявших на массовость переселений [81]. Кубанские коллеги обоснованно, на наш взгляд, отмечают, что это понятие относится к XX в. и приводят весьма убедительные подтверждения. Дополним их лишь некоторыми фактами, предварительно остановившись на ситуации, сложившейся в истори-ческой науке по этой проблеме.
И так, переселение горцев в пределы Османской империи (явление му-хаджирства), наметившееся на финальном этапе Кавказской войны преимуще-ственно в северо-западных частях края, рассматривается как одно из доказа-тельств ее направленности на истребление покоряемых народов, вина за кото-рое якобы всецело возлагается на Россию. В такой тональности прошла, в част-ности, научно-практическая конференция по данной проблеме в 1990 г. в Наль-чике [82], явившаяся своего рода точкой историографического отсчета. В даль-нейшем эта версия получила подкрепление в ряде отечественных изданий.
Как считают, например, авторы книги “Гибель Черкесии” (1994 г.) – М.А. Керашев и др., в России до 1917 г. “национальный гнет ... был весьма ощутимой стороной вселенского ... угнетения”, что и предопределило в решающей мере стремление к столь массовому переселению [83]. И.Я. Куценко связывает его с обозначившейся в российской политике “в период завершения завоевания Кав-каза ... линией на геноцид горцев” [84]. Такую же характеристику мухаджирст-ву дает и А.Х. Касумов, называя его “массовым изгнанием горцев ... в пределы Османской империи” [85].
Н.Я. Думанов и Т.Х. Кумыков [86], несмотря на то, что их труды содер-жат огромное количество фактов и имеют обстоятельные архивные приложе-ния, вступающие в прямое противоречие с изложенными выводами, отстаивают такие же представления [87]. Это касается и изданных по проблеме тематиче-ских сборников, с обширными подборками выявленных документов, многие из которых дают возможность при внимательном прочтении производить прямо противоположные выводы, не соответствующие предложенным предваритель-но еще во вводных разделах [88].
Познание прошлого, как признано в профессиональной практике уже дос-таточно давно, должно сосредотачиваться не “на подборе фактов”, выстраивае-мых, кстати сказать, без учета противоречащих противовесов в любом направ-лении, а “на их связи” [89], позволяющей включать в поле зрения все грани яв-ления или процесса. Только такой подход дает возможность избежать односто-ронности и достичь объективного освещения произошедшего, без каких-либо недодержек, искажающих суть того, что было на самом деле. Это всецело рас-пространяется и на пережитые в истории трагедии. 
З.Б. Кипкеева, в частности, сделала вполне самостоятельно сходные с В.Н. Ратушняком заключения при изучении его распространения в среде кара-чаевцев и балкарцев, предпринятого на основе комплекса разнообразных ис-точников, выявленных при работе в Турции и ранее не вводившихся в научный оборот. Принципиальным для дальнейшей разработки темы представляется  вывод о том, что переселения не были непосредственно связаны “с военной экспансией со стороны России”, об их в значительной мере ненасильственном и добровольном характере [90].
В неправомерности употребления термина “депортация”, обозначающего принудительное переселение, убедилась и А.А. Ганич, также занимавшаяся изучением османских документов в зарубежных архивах и фонда Шамиля, на-ходящегося в г. Стамбуле, связанных с прибывшими в разные периоды для по-стоянного проживания в единоверные владения султана мусульманами из Рос-сии. Ею был впервые организован и проведен сбор сведений в среде потомков черкесской диаспоры в Иордании [91].
В.Б. и Б.В. Виноградовы в свою очередь совершенно справедливо указали на необходимость учитывать для достижения объективности в осмыслении яв-ления несхожести последствий, в которых просматривается очевидность пре-имуществ в положении горцев, оставшихся в России, в том числе с точки зре-ния этнического развития, на фоне отсутствия таких же условий для сохране-ния самобытности у тех, кто оказался в Османской Порте [92]. На Ближнем Востоке до сих пор всех выходцев с Кавказа именуют мухаджирами, не призна-вая наличие между ними каких-либо самобытных культурных различий [93].
Создается впечатление, что И.Я. Куценко не знаком с публикациями по проблеме мухаджирства последних лет, и соответственно не учел альтернатив-ные разработки. Замечание А.М. Авраменко, О.В. Матвеева, П.П. Матющенко и В.Н. Ратушняка о том, что в изданной книге отсутствуют какие-либо новые подходы, кроме повторения обвинений России в геноциде, совершенно спра-ведливо [94]. Но наука на заклинаниях “о работе в архивах” строиться не мо-жет. Изложим в этой связи несколько принципиальных возражений, подтвер-ждаемых источниками.
Столкнувшись с массовым выселением, представители русской админи-страции на Кавказе практически сразу стали предпринимать усилия остановить его. Секретным предписанием, например, от 30 марта 1865 г. начальник Кабар-динского округа возложил обязанность на управляющих участков “строго сле-дить … за людьми, которые распространяют слухи в народе, будто бы началь-ство разрешило всем туземцам переселиться в Турцию … Слухи эти … приня-ли постепенно такие размеры, что бессознательно воспламенили большую часть народа желанием оставить родину и переселиться в пределы Турецкой империи” [95].
Русские чиновники, осуществлявшие управление на местах, выезжали в аулы и “при общем сборе увещевали ясными доводами народ оставить намере-ние перейти в Турцию” и даже “строго объявили, что жители, которые будут продавать свое имущество, подвергнутся наказанию”. С горскими обществами для прекращения переселения подписывались и специальные приговоры, кото-рые должны были выполнять сдерживающие функции [96]. В служебной пере-писке того времени неоднократно выражалось глубокое сожаление о том, что “мирное трудолюбивое население” покидает пределы России.
Во взглядах на ситуацию господствовала точка зрения, что страна не сможет очень долго освоить край людскими ресурсами и такой исход не отве-чает ее государственным интересам. В 1867 г. эмиграция горцев в Турцию была в России запрещена и разрешена “частным порядком, в отдельных исключи-тельных случаях”. Последовало жесткое предупреждение, что даже само “заяв-ление о переселении будет считаться преступным”. Некоторые уступки впо-следствии, тем не менее, под давлением обстоятельств, вызванных поступлени-ем многочисленных просьб, вынужденно все-таки делались [97]. В том же году произошла и продажа Аляски [98].
Такое совпадение по времени вряд ли случайно. Судя по всему, события на Кавказе и продажа Аляски (1,5 млн. кв. км. территории империи) имели взаимосвязь. По крайней мере, эта продажа была вызвана все той же неуверен-ностью в возможности России “освоить окраины”. В этом отношении выселе-ние горцев обернулось для империи, вдобавок ко всему, территориальными по-терями и относится, безусловно, к числу крупнейших геополитических неудач. Следуя логике И.Я. Куценко, странности, да и только: проводить “геноцид”, при неуверенности освоить окраины. Однако вернемся к анализу.
В приказе по Кабардинскому округу от 10 октября 1869 г. этому давалось следующее объяснение: “Существовавшие до сего частные разрешения на пе-реселение в Турцию возбудили … в населении надежды, что каждый сможет воспользоваться таковым …, а это повлекло за собою … упадок … в хозяйстве” и стало “неблагоприятно влиять на благосостояние населения”. По этой причи-не “высшее начальство сочло нужным … воспретить … переселение в Турцию, под каким бы то ни было предлогом” [99].
По распоряжению, например, начальника Терской области начальники участков сделали “объезд по аулам и в каждом из них при полном сборе ауль-ного общества” объявили, что впредь “никто не может рассчитывать на полу-чение разрешения на переселение в Турцию, и никакие просьбы о том прини-маемы не будут”. Местные власти предпринимали и другие попытки “привести население к утверждению, что нельзя ожидать добра от переселения” [100]. В Дагестанской области до 1873 г. даже для “исключительных случаев” была ус-тановлена особая норма численности переселенцев, которым “дозволялось вы-селяться легальным образом” [101].
Отмена ее произошла только после того, как стало очевидным, что дви-жение не примет массового характера. В Кубанской области, чтобы закрепить горцев “на местах ... настоящего поселения”, предоставлялись некоторые льго-ты, а просьбы об этом исходили и от казачьих офицеров. Так, атаман Баталпа-шинского отдела Братков, опасаясь, что “все горцы уйдут в Турцию”, 1 декабря 1888 г. писал наместнику Кавказа “о безусловной необходимости остановить ... их”, и, в частности, разрешить для достижения этого бесплатное пользование пастбищными полянами нагорной полосы “и, по возможности, остающимся предоставить другие материальные выгоды” [102].
В ряде случаев, как уже упоминалось, для остановки переселения исполь-зовались и “меры строгости”, но они сводились чаще всего лишь к ограничени-ям и затруднениям при выдаче разрешений. Представители русской власти за-действовали для этой цели “силу местных обычаев”, обращаясь с воззваниями “… к почетным представителям горских племен, убеждая их повлиять ... на на-строенность масс” [103]. В рекомендациях атаманам отделов и начальникам ок-ругов указывалось на важность обращений “… к чувству чести и совести гор-ского населения”, так как они нередко давали положительные результаты [104]. Где в этих инициативах просматривается стремление к “уничтожению по этни-ческому признаку”, то есть приписываемой И.Я. Куценко линии на “геноцид” в российской политике?
Не подтверждается она и цифрами потерь, которые ровным счетом ни о чем не говорят. Из общего количества переселившихся на западную часть края приходилось 95 %, а на восточную, где те же оперативные мероприятия, на-правленные на ограниченное выселение “наиболее неспокойных и враждеб-ных” России племен, так и не привели к ожидаемым последствиям, – только 5 % [105]. Такая неравномерность, безусловно, не случайна, и объяснение ее мо-жет вскрыть некую закономерность столь масштабного выселения горцев, ко-торое, как видно из проведенного анализа, было не в интересах России.
Целенаправленное воздействие для побуждения к переселению наиболее враждебных России племен было, как уже сказано, сугубо ограниченным и при одинаковом использовании в восточных и западных частях северокавказского края дало совершенно разные результаты. Разгадку этому нужно искать, несо-мненно, не только в том, что Турция, дав согласие, например, на переселение нескольких чеченских племен, в 1866 г. вероломно отказала им в приеме [106]. Следовательно, целенаправленное воздействие, применявшееся к тому же лишь на начальной стадии, не могло быть определяющим в формировании явления мухаджирства. Переселение в Турцию, кстати сказать, происходило и из внут-ренних губерний России, но оно никогда не принимало столь массового харак-тера, также как и с других восточных окраин [107].
На протяжении ряда веков установилось следующее распределение влия-ния на Кавказ сопредельных государств: Ирана – в восточной части, по побе-режью Каспийского моря, России – в северо-восточной и центральной частях, Турции – в западной части, по побережью Черного и Азовского морей [108]. На это обратил внимание еще в 20-е гг. XIX в. генерал А.П. Ермолов, имевший разностороннюю осведомленность о геополитических особенностях края: “Турки … сильное … имея влияние на многочисленные закубанские народы” [109].
Выселение в преобладающей степени произошло из зоны традиционного турецкого влияния, что в сопоставлении с приведенными фактами показывает, кто является главным виновником разыгравшейся трагедии. Так что картина произошедшего вырисовывается совершенно иная. Надлом был вызван не в по-следнюю очередь скрытыми обстоятельствами, которые не смогли своевремен-но учесть в проводившейся политике.
Показательны в этой связи и личные представления о подоплеке этой тра-гедии сына Шамиля Джемал-Эддина, который с гневом констатировал: “… я напишу султану Абдул-Меджиду, чтобы он перестал морочить горцев… Ту-рецкое правительство вело политику в отношении горцев такую точно, как ев-ропейцы в отношении негритосов. У турецкого правительства не хватило и бла-городства даже для дачи приюта горцам-переселенцам в Турцию, которые с трепетом ехали туда, как в святые места, думая найти в единоверной Турции для себя новую родину. Правительственный цинизм Турции доходил до того, что турки, в начале чуть ли не воззваниями поощряя переселение, думали ис-пользовать беглецов, по-видимому, для своих военных целей…, но, столкнув-шись с лавиной беженцев – испугались и позорно обрекли на вымирание лю-дей, которые умирали и готовы были умереть по одному знаку – за величие Турции” [110].
Вспоминая пережитое в одном из номеров парижского журнала “Му-сульманин”, Хотко Довлет-Гирей, увезенный из России еще ребенком в Осман-скую империю, спустя годы дал сходную оценку произошедшему: “Я смею ду-мать, что именно Турция и никто более погубила горцев в нравственном, мо-ральном и физическом отношении. Притворный и гнусный режим… Нет и нет, Турция не родина нам, а самая злая мачеха… Здесь начинается трагедия жизни … Когда-то, чтобы насолить гяурам, они (турки. – В.М.) сманивали черкесов Кубани, но прошло то время, и они им больше не нужны” [111].
Горцы-эмигранты, делясь воспоминаниями, неоднократно говорили, что “… положение их при царизме в России было гораздо лучше, чем в Турции” [112]. Такое горькое осознание, что “в христианской России … было бы лучше во всех отношениях, чем в магометанской Турции” приходило к покинувшим Родину неоднократно [113]. В переселение была вовлечена значительная часть туземного населения, не испытывавшая к России враждебности, а не только племена, не желавшие принять ее подданство.
Изложенное вскрывает надуманность утверждений И.Я. Куценко о гено-циде. Понятие, относящееся к XX в., к характеристике российской политике на Северном Кавказе во второй половине XIX в., не применимо. Его произвольное перемещение во времени противоречит принципу научности. Рекомендации ООН при желании послужат привязкой к чему угодно. Не опираясь на источни-ки, И.Я. Куценко продолжает навязывать мифологизированное восприятие дей-ствительности: “… царской Россией было совершено чудовищное преступле-ние против человечности – геноцид коренного населения Северо-Западного Кавказа” [114]. Дополняя негативную информацию на этот счет, он рисует та-кую ужасающую картину: “При той депортации были умерщвлены, утоплены в море, умерли от инфекций не тысяча, а многие десятки тысяч мужчин, женщин, детей” [115]. Между тем переселявшимся официально оказывалась помощь, что опровергает версию о геноциде.
Еще в 1857 г. начальник штаба Кавказского корпуса Д.А. Милютин в до-несении военному министру предельно четко изложил представления офицер-ского корпуса на этот счет: “... обязанности к человеческому роду требуют, чтобы мы заблаговременно приняли меры для обеспечения существования даже и враждебных нам племен, которых по государственной надобности вытесняем из их земель”. На оказании помощи переселявшимся в Турцию горцам настаи-вали и другие представители высшего командования русской армии, действо-вавшей на Кавказе. Эта инициатива получила и “высочайшее утверждение”.
Оказание материальной поддержки мухаджирам предусматривалось при разработке постановления “Кавказского комитета о переселении горцев”, всту-пившего в силу 10 мая 1862 г. После этого для практической реализации приня-тых решений формируется специальная комиссия, призванная координировать деятельность подключенных к содействию ей различных административных подразделений и структур [116]. Для организации помощи были созданы спе-циальные комиссии и на местах с возложением на них обязанностей “вникать во все нужды переселенцев”, помогать им в более выгодной “продаже имуще-ства, которое они не могут взять на пароходы”, смотреть, чтобы “судохозяева их не притесняли”.
Комиссии следили даже за тем, чтобы “суда из-за своекорыстных расче-тов владельцев излишне не перегружались и тем не развивали между ними смертности во время переезда”. Благодаря поддержке русских властей, горцы стали продавать имущество по довольно выгодной цене. Наиболее нуждаю-щимся из них на переселение выдавались от российской казны пособия: лицам среднего достатка как дополнения “к их собственным средствам”, малоимущие перевозились полностью на выделенные средства от казны. При этом в первую очередь они предоставлялись “беднейшим многодетным семьям”. Переселен-цам заготавливались, кроме того, одежда и провиант. За свой счет отправлялись только состоятельные [117].
Таким образом, переселение горцев в Турцию осуществлялось в какой-то степени и на средства, выделенные российской казной. Выходившим с покор-ностью под русское покровительство горцам также предоставлялась матери-альная поддержка, для чего целенаправленно “ассигновывались средства на вспомоществление, ... заготавливался провиант для прокормления их во время зимы” [118].
После цитирования одобренной Генеральной Ассамблеей в 1948 г. нор-мы, И.Я. Куценко излагает подтверждение: “Имперской формулой войны на Северо-Западном Кавказе был его захват. Причем впервые в российской исто-рии ставилась задача присоединения новых территорий без их коренного насе-ления, то есть очищение захватываемых земель от испокон веков проживавших на них адыгов, заселение их русскими, в первую очередь казаками…” [119].
Далее добавляются еще более мрачные тона в характеристику российской политики на Северном Кавказе: “Цель определила характер действий. Колони-заторы вели войну со всем адыгским народом, а не только с теми адыгами ко-торые “не хотели сложить оружие…”. Фрагмент завершен утверждением И.Я. Куценко о том, что “все адыгское население стремилось остаться на своей ро-дине, и оказывало посильное сопротивление захватчикам. Это сопротивление не могло быть сломлено без разорения аулов и убийства части их жителей” [120].
Обвинение серьезное, представляющее не только имперскую, но и совре-менную Россию в негативном свете. Но где подтверждающие факты? В ссыл-ках лишь одно отображение 6 тома Большой Советской Энциклопедии 1971 г. издания! В таком случае оценки российской политики И.Я. Куценко правомер-но отнести к сочинительству, а не научной систематизации. Иллюстрация по-зиции выдержкой из поэмы “Измаил-Бей” М.Ю. Лермонтова отнюдь не вос-производит “типичную картину погрома и насилия”, так как эпизод не следова-ло бы отрывать от других высказываний классика [121]. В стихотворной зари-совке запечатлен момент боя, показывающий трагические грани войны, в кото-рой русские страдали не меньше.
Русские матери со “страхом прощались … с отправлявшимися на эту вой-ну” и в восточнославянских семьях при таких проводах “… большего горя не могло быть” [122]. Как уже отмечалось, в Кавказской войне не существовало одной правды, одного критерия справедливости. И это также установлено клас-сиком, Л.Н. Толстым, воевавшим на Кавказе и соприкасавшемся с действитель-ностью. Не менее ужасающие картинки боя отображены М.Ю. Лермонтовым в других стихотворениях, в частности, в описании Бородинского сражения.
И.Я. Куценко многократно напоминает о “… жестокости русских колони-заторов, массовом насильственном переселении черкесов в Турцию, опустоше-нии их земель…” [123], хотя это не соответствует действительности. Решения принимались на аульных сходах, представители русской власти пытались оста-новить выселение, немалое количество мухаджиров впоследствии вернулись в Россию. Вернувшийся, например, на Северный Кавказ в Баталпашинский отдел Даль-бек-Джаттаев, через некоторое время стал посещать карачаевские аулы и в проповедях высказывался “против переселения горцев в Турцию, признавая, что личность и имущество законом России ограждены более, нежели в Турции” [124]. Это подтверждалось и другими наблюдениями.
С темой геноцида И.Я. Куценко увязывает вопрос о земле и слома тради-ций. Отождествляя действия русских администраторов на иноэтнической пери-ферии с колониальными захватами европейских стран, он риторически спраши-вает: “А что же можно было взять у туземцев Кавказа? Их главным богатством была земля. Занимаемые ими территории имели стратегическое значение в … политических расчетах империи. Они представляли немалую ценность так же, как фактор экономической колонизации обширного района” [125]. В развитие этой мысли в другом месте следует пояснение: “Спецификой же колонизации Кубани стало то, что ограбление адыгов было напрямую связано с разорением аулов, массовыми выселениями” [126]. Подтверждения выдержками из источ-ников и в этом случае отсутствуют. Трагедия мухаджирства, как уже отмеча-лось, вызывалась другими причинами.
Факты показывают, что никакого насильственного захвата земель на Се-верном Кавказе, за исключением зачисток местностей по ходу военных опера-ций, не производилось. Впоследствии в северо-восточных частях края они воз-вращались, в северо-западных – предоставлялись другие территории для про-живания, более перспективные для занятия мирным сельскохозяйственным трудом. И об этом, прежде всего, заботились русские администраторы. В.Н. Ра-тушняк и его коллеги, указывая на это, также не погрешили против истины. Их точка зрения основывается на знании источников, мнение И.Я. Куценко – на общих рассуждениях. В этом как раз и состоит принципиальная разница двух концептуальных подходов в восприятии прошлого.
Процесс же восточнославянской колонизации рядом управленческих структур Российской империи сдерживался. Это касалось, например, Черно-морского округа Кубанской области до преобразования его в губернию. После исхода значительной части туземного населения с Северо-Западного Кавказа в Османскую империю, что не предусматривалось российской политикой, “осо-бое положение” о его заселении получило 10 марта 1866 г. “высочайшее утвер-ждение”.  Но из-за опасения министра внутренних дел, что узаконение данного проекта приведет к массовому “… переселению из внутренних губерний”, под-писанный монархом  он так и не был опубликован и соответственно не вступил в силу [127].
К концу XIX в. из-за стихийного перемещения обезземеленных крестьян из центральной России на окраины, в том числе и на Северный Кавказ, прави-тельственный контроль над переселенческим движением, как в целом, так и по отдельным регионам был полностью утрачен, и оно стало неуправляемым. С 1894 г. делались попытки восстановить регулируемость этим процессом, для чего в его организацию были внесены некоторые усовершенствования [128]. Но и в начале XX в. отмечалось “… отсутствие специальных правительственных органов для руководства переселенческим делом…” и обсуждалась проблема недостатка “… правительственной помощи” [129].
Не представляется обоснованной и поддерживаемая И.Я. Куценко точка зрения о целенаправленном разрушении “… царизмом древних традиционных порядков местного землепользования” [130]. Она опирается на повторы абстра-гированных от фактов констатаций, распространенных в публикациях соответ-ствующей концептуальной направленности. Для упрочнения позиций на Кавка-зе, особенно в северных частях, имевших наиболее сложную специфику, в рос-сийской политике широко использовались традиционные представления тузем-ных сообществ, отражавшихся в нормах не менявшихся на протяжении веков обычаев (адатов). Опора делалась и на ключевые положения ислама.
С учетом наличия у мусульман края, например, убеждения, основанного на догматах веры, в том, что “единственным собственником подвластных ему земель является турецкий султан, а русский царь выступает как приемник его верховных прав” [131], при закреплении в составе Российской империи это на-следие использовалось для поддержания сложившегося политического уклада. В нем были допущены лишь незначительные подвижки, приспосабливающие к новым условиям. Право собственности на земли, в том числе приобретенные здесь силой оружия, оказалось вследствие этого во владении государства [132].
При организации проводимой политики учитывалось в данном случае и место, отводимое турецкому султану в представлениях значительной части му-сульманского населения. Он признавался в тот период главой и соответственно духовным наставником суннитов, составлявших на Кавказе большинство [133]. Даже эта, казалось бы, неблагоприятная для утверждения российской юрисдик-ции традиционная форма отношений не подвергалась слому, а ее перспектива существования предоставлялась времени и естественному отбору намечавшихся перемен. Подведем итоги.
•    В затягивании войны на Северо-Западном Кавказе и в разрастании масштабов трагедии выселения горцев в Турцию после ее оконча-ния не последнюю роль сыграли внешние воздействия. Во внима-ние должны приниматься различные факторы: пропаганда турецкой агентуры, отсутствие устойчивой этнической консолидированно-сти, кризисные ситуации в экономике и т.д. Применять ограниче-ния было затруднительно особенно по заявлениям, отражавшим желание совершить паломничество в Мекку.
•    Тем не менее, явление мухаджирства до сих пор используется в ка-честве доказательства “исторической вины” России. Между тем вы-селение горцев произошло лишь из зоны традиционного турецкого влияния на Северно-Западном Кавказе, что указывает на решающее значение внешнего фактора в произошедшей трагедии.
•    Она относится к числу крупнейших геополитических неудач Рос-сии. Страна теряла своих потенциальных соотечественников, спо-собных приумножить ее государственную силу и экономическое благосостояние. Это трагедия не только тех, кто потерял свою ис-торическую Родину, но и самой России.
•    Прошедшие через турецкую эмиграцию, резко изменили свое от-ношение к России, в их самосознании произошли в восприятии ее существенные изменения. Часть из них вернулась на Родину. Не относились в подавляющей массе негативно к России и те горцы, которые так и не вернулись по разным причинам из эмиграции.


 
 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.


Другие новости по теме:
  • Форум "Здоровье своими руками"
    В санатории "Лаго-Наки", центре востановительной медицины и натуропатии, с 15 по 30 июня проходил форум "здоровье своими руками" под руководством Анны Туомонен, ведущего цигун-терапевта

  • Промсвязьбанк погасил синдицированный кредит в объеме $200 млн
    В конце декабря 2008 года Промсвязьбанк погасил второй транш синдицированного кредита в сумме 200 млн долларов США. Кредит в размере 400 млн долларов c двумя равными траншами сроком на

  • В Карачаево-Черкесии строят курорт мирового уровня
    Власть продолжает заманивать бизнес на Северный Кавказ. Свое согласие участвовать в инвестпроектах в этом регионе дали ВТБ, Альфа-банк, РАО ЕЭС и другие крупные компании. Но дальше





  •  
      Объявления
     
     
     
     
     

     
      Популярные статьи
     
     

     
     
      Опрос
     
     
    Сколько вам лет?

    12-16
    17-22
    23-28
    29-35
    36-45
    более 45



    Показать все опросы

     
     
    Главная | Регистрация | О нас | Реклама | Правила | Статистика | Контакты

    Правила обработки персональных данных COPYRIGHT © 2004-2019 Southru.info All Rights Reserved