Юг России Инфо
 
 
 
Сделать стартовой  | Добавить в избранное
 
  Публикации
 
Логин: Пароль :     Регистрация на сайте | Напомнить пароль?
 
  Пресс-центр
 
 

Размещение
материалов
на сайте
 
 
  Карта юга России
 
 

 

К проблеме радикализации молодежных исламских объединений

Авторское, Новость дня, Адыгея, Дагестан, Ингушетия, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия, Северная Осетия, Чечня

К проблеме радикализации молодежных исламских объединений
на Северном Кавказе

С.Е.Бережной

Одной из ведущих тенденций в развитии мусульманского сообщества Северного Кавказа является отсутствие среди значительного количества исламских политико-идеологических течений бесспорно лидирующих организаций. Более того, продолжавшаяся в течение последних лет борьба религиозных организаций за влияние привела к тому, что в настоящее время большинство верующих отчетливо дифференцируют себя по религиозно-идеологическим предпочтениям. При этом сокращение социальной базы каждого из конкретных направлений - от традиционалистов до ультрарадикалов - сопровождается консолидацией оставшихся. Сегодня поддержка каждого из направлений становится, хотя и менее многочисленной, зато более однородной, сплоченной (а значит, и более управляемой со стороны своих лидеров), чем прежде. В тоже время, чем более маргинализирована та или иная социальная группа, тем большую популярность в ней завоевывают радикальные формы религиозности.
В ходе противостояния между мусульманскими организация в наибольшей мере укрепились позиции священнослужителей, связанных с Духовными управлениями мусульман (ДУМ). В тоже время значительные трансформации произошли в той части мусульманского сообщества, представители которой позиционируют себя как сторонники изменений традиционных форм бытования ислама в регионе. При этом следует отметить, что среди этой категории мусульман значительно сократилось количество сторонников национал-сепаратистских движений, пик активности которых пришелся на 90-е гг. прошлого века. Завершение активной фазы контртеррористической операции на Северном Кавказе привело к тому, что крупные бандформирования либо прекратили свое существование, либо понесли настолько ощутимый урон, что были вынуждены кардинально изменить свою деятельность. Вместе с тем под сильным идеологическим влиянием зарубежных исламистских организаций, которые продолжают активно стимулировать «сопротивление» на Северном Кавказе, идеология участников бандгрупп стала более непримиримой. Основной акцент в ней сместился от введения исламских порядков на отдельных территориях (как это было во второй половине 90-х гг. в ряде районов Чечни и Дагестана) к бескомпромиссному ведению «священной войны» против неверных и их пособников.
Изменился и характер взаимоотношений между различными экстремистскими объединениями и незаконными вооруженными формированиями. Взаимодействие между ними приобрело децентрализованный, сетевой характер, идеологической основой которого остается «радикальный ислам». По мнению дагестанского исследователя Э.Кисриева, сила и жестокость правоохранительной системы существенно ослабила их, («ваххабитов» - С.Б.) загнала в глубокое подполье и превращает из «борцов за идею» в обычный криминалитет. Зарубежные источники их финансирования в своем большинстве уже перекрыты. Вместе с тем все эти обстоятельства, вместе взятые, обеспечили этим «джамаатам» новую «экологическую нишу» в системе политических отношений. Они превратились в ударную силу в руках одних правящих группировок против других. Борьба за власть и должности, которую ведет между собой нынешний республиканский истэблишмент, осуществляется руками «ваххабитов» и поэтому совершенно справедливо квалифицируется как «террористические акты исламских экстремистов». Борьба противостоящих на внутриполитической сцене сил не закончилась. По всей видимости, теперь исполнителями силовых акций против политических конкурентов становятся наемники из числа бывших «бескорыстных борцов за веру» [ ].
Исламистская идеология остается привлекательной для многих мусульман, прежде всего молодежи, не все из которых являются участниками экстремистского подполья. Но именно связь с «ваххабитским» банддвижением является причиной того, что для правоохранительных структур молодежные объединения верующих являются своеобразной  «группой риска». Рассматривая причины привлекательности радикальных объединений, наряду с социально-экономическими предпосылками, не стоит недооценивать и комплекс субъективных причин. Это и влияние со стороны родственников и знакомых, некоторые обычаи (например, кровной мести), утрата привычного социального статуса, стремление к обогащению, личностно-окрашенные претензии к деятельности правоохранительных структур и государственных органов. Подобные предпосылки усиливают восприятие радикально трактуемых элементов мусульманской доктрины, таких как единобожие (таухид) – в противовес идейному хаосу окружающего мира, община единоверцев (джамаат) – вместо несправедливого общества, императивы Пророка в изложении лидера общины – в пику некомпетентности политических и общественных деятелей, борьба за свои убеждения (джихад) – на фоне несовершенства институтов защиты прав личности. Как следствие, по-прежнему незаконные вооруженные формирования пополняются из числа местных жителей, в основном, молодежи [ ].
Нельзя не отметить, что идеология радикального ислама по-прежнему остается актуальной и востребованной, в отличие от традиционалистских воззрений, часто формальных, не подкрепленных авторитетным мнением и оторванных от злободневных проблем. По мнению авторитетного чеченского исламоведа В. Акаева, успех фундаменталистской проповеди среди молодежи связан с тем, что её идеологи «очень тонко и умело используют древние традиции, направленные на почитание старших в семье. Хотя чрезмерное почитание шейхов и устазов среди малограмотных, духовно необразованных мусульман в нашем обществе имеет место. Дело даже доходит до того, что в людской среде придумывают различные мифы. Такая сложилась культура на протяжении веков. Это, конечно, мало соответствует канонам ислама, но такая культура существует» [ ]. Как свидетельствуют результаты противодействия религиозному экстремизму на Северном Кавказе, лишь немногие задержанные члены незаконных вооруженных формирований могут глубоко и последовательно изложить свои религиозные убеждения. Чаще они апеллируют к некоей сумме положений, с помощью которых оправдывают экстремистскую или уголовную деятельность. Поэтому, тем опасней представляются попавшие в эту среду по-настоящему образованные люди, получившие системное теологическое образование и способные сплотить вокруг себя значительной количество сторонников.
В поисках идеологической основы своей деятельности радикально настроенные мусульмане, как правило, обращаются к салафитскому идейному наследию. В частности, они опираются на популярную в арабском мире теорию о преодолении различий между различными толками в исламе (мазхабами) через их комплексное исследование и нахождение точек соприкосновения [ ]. Традиционных священнослужителей они считают стоящими на позициях таклида (некритичного следования одному мазхабу) и подвергают критике за «искажение» религии. По мнению радикалов, распространенная на Северном Кавказе практика выведения фатв (решений компетентного священнослужителя по какому-либо вопросу) не из священных источников (Корана и Сунны), а из сочинений имамов – основателей мазхабов и их последователей, порочна и не соответствует духу ислама. Во многих случаях теологические «исследования» исламистов носят поверхностный характер, однако их стремление найти в исламе ответы на волнующие современных мусульман вопросы, выглядит более выигрышно, чем «незыблемость убеждений» многих традиционалистов.
Критикуя традиционалистов за приверженность таклиду, и стремясь следовать «очищенному» от позднейших богословских комментариев (салафитскому) исламу, радикалы обращаются к идейному наследию ханбалитского мазхаба, где признается превосходство любых частей (хадисов) Сунны над всеми иными методами извлечения истины из священных источников. Так как воплощение ханбалитской доктрины было характерно для Саудовской Аравии, эпохи имама аль-Ваххаба и его последователей, то термин «ваххабит» закрепился за теми, кто выступает за восприятие ислама в его специфической ханбалитской трактовке. По мнению дагестанского исследователя Х.Курбанова, члены подобных объединений позиционируют себя как «ахл аль-Сунна ва аль Джамаа», то есть салафиты, независимые мусульмане, которые активно участвуют в исламизации и развитии религии [ ].
В настоящее время в северокавказской салафитской по идеологии и достаточно радикальной по воззрениям среде, произошли важные трансформации по сравнению с 90-ми гг. прошлого века. В салафитских группах появились новые лидеры, многие из которых прошли обучение за рубежом и получили достойное религиозное образование. Их отличает лучшая теологическая подготовка, чем большинство имамов-традиционалистов, и они достаточно быстро становятся центрами притяжения для верующей молодежи, симпатизирующей радикальным идеям. Кабардинская журналистка Ф.Тлисова на примере ситуации в КБР называет это движение «младомусульманским», которое начиналось как молодежная, умеренно оппозиционная официальному духовенству, параллельная структура, но в дальнейшем трансформировалась сначала в духовную, затем и политическую оппозицию [ ].
По мере укрепления позиций мусульманских священнослужителей, связанных с региональными Духовными управлениями мусульман, между ними и амбициозными лидерами радикальных групп, накапливалось все больше противоречий, которые нередко приводили к конфликтным ситуациям внутри общин. Видимыми причинами подобных конфликтов были идеологические разногласия и стремления со стороны радикалов подвергнуть ревизии традиционную религиозную практику. Молодые имамы обвиняли традиционное духовенство в некомпетентности, коррупции, связях со спецслужбами в ущерб интересам общины [ ]. В свою очередь, официальные духовные лидеры приводили факты проявлений экстремизма со стороны радикальных мусульман и связей их лидеров с банддвижением. Можно предположить, что за этими взаимными обвинениями скрывались интересы не только религиозных деятелей, и речь шла о борьбе за влияние не только в  мусульманских общинах, но за выбор дальнейшего пути развития Северного Кавказа.
В конечном итоге, под сильным нажимом со стороны властей и правоохранительной системы, радикалы в основном отказались от участия в жизни официально зарегистрированных мусульманских общин и пошли по пути построения «параллельных общин» (джамаатов). При этом подобное объединения обычно дистанцировались от джамаата, как традиционного сообщества мусульман. Общим для большинства подобных групп стало стремление идеологически и организационно походить на ближневосточные исламистские организации, такие как, например, «Хамас». На это указывает характерное для них стремление к установлению жесткого единоначалия внутри отдельной общины, широкая благотворительность, моральная взаимопомощь наряду с подавлением автономии частной жизни членов джамаата. Как отмечает Ф.Тлисова, молодежные джамааты Кабардино-Балкарии представляют собой разветвленную сеть из небольших групп – от 5 до 100-150 членов в каждой группе, которые формируются в основном в местах проживания. Члены одной группы очень близки между собой, они совершают совместные молитвы, между ними принята взаимопомощь и поддержка. Местные джамааты входят в состав более крупных – районных, городских и все вместе образуют единый республиканский джамаат, подчиняющийся одному амиру, который является выборным лицом и должен пользоваться непререкаемым авторитетом. У джамаата есть институты самоуправления, такие как суд, высший совет (шура), образовательные учреждения, производственные и торговые предприятия. Сложность проблемы признают и представители республиканских органов власти. В выступлении перед депутатами парламента Кабардино-Балкарии в июне текущего года президент А.Каноков признал, что сторонники радикального ислама достаточно организованно действуют в некоторых муниципальных образованиях на территории Кабардино-Балкарии и сообщил, что не исключает повторения событий осени 2005 года [ ].
В количественном отношении среди верующих удельный вес членов подобных «параллельных джамаатов» относительно невелик, однако уровень их активности непропорционально высок. Причем она не ограничивается только религиозной сферой. Большинство членов подобных сообществ – молодые люди в расцвете сил, которые умеют и любят работать, обладают хорошей коммерческой хваткой. Всё это дополняется атмосферой братства (в том числе в обращении друг к другу «брат») и совместном решении возникающих проблем [ ]. Нельзя не отметить значительный образовательный потенциал подобных групп. Эта функция показала себя особенно эффективной, так как, большинство соответствующих учебных заведений не могут предложить  востребованное этой категорией мусульман образование.
Развитие параллельных мусульманских объединений привело к тому, что многие крупные населенные пункты на территории Северного Кавказа с преимущественно мусульманским населением оказались «разделены» между ними. Они создали в целом эффективную систему взаимодействия между собой, в центре которой находилась фигура общего лидера, который, как правило, контролировал и финансовые ресурсы организации. Вместе с тем отдельные объединения (даже в рамках одного региона) являются не только полностью автономными в своих действиях, но зачастую относятся с известной долей критики к действиям своих товарищей. Важнейшим объединительным фактором для большинства радикальных джамаатов, невзирая на численность, национальный состав и материальные возможности, является эффективный обмен информацией. Он осуществляется как в ходе  общих собраний (шура) амиров джамаатов, так и с использованием современных средств коммуникации, например Интернет. При этом контакты, как правило, носят конспиративный характер, а собрания могут проходить в ходе совместных молитв, иногда в мечетях населенных пунктов чрезвычайно отдаленных от мест проживания членов группы. Эффективный информационный обмен позволяет участникам радикальных мусульманских объединений быть в курсе обстановки в регионе и в других общинах, направлять в различные места своих сторонников, проводить в едином ключе свои акции и привлекать новых единомышленников.
С известной долей условности в деятельности радикальных джамаатов можно выделить несколько основных направлений. Так, одной из основных обязанностей мусульманина они считают даава (призыв) - распространение среди населения требований, изложенных в Коране и Сунне. Для этого большое внимание уделяется обучению членов джамаата основам ведения проповеди, поощряется самообразование. При этом подобная деятельность осуществляется не спонтанно, а предполагает детальное планирование. Для «зоны ответственности» джамаата часто составляются списки, в которые вносят всех желающих получать знания об исламе и людей, которые потенциально необходимы общине. На основе этих списков может даже составляться план-схема пропагандистской работы с разбивкой по районам и отдельным населенным пунктам, в соответствии с которой распределяются необходимые ресурсы (человеческие, материальные). Особое внимание уделяется работе среди тех групп населения, где значительно число сочувствующих лиц. Как правило, это учащиеся и персонал учебных заведений. Здесь акцент ставится не только на личные контакты, но и организацию коллективных встреч, проведение дискуссий религиозного характера, распространение литературы, в том числе и переводной, листовок, отдельных цитат (сур Корана и хадисов Сунны), снабженных современными и актуальными комментариями. Члены джамаата, как правило, демонстрируют открытость и доброжелательность в отношении всех, кто обращается к ним, независимо от их возраста, пола и вероисповедания. При этом из «новообращенных» членов группы, в большинстве случаев, создаются отдельные объединения, имеющие опосредованное отношение к организации.
 Кроме организации регулярного выхода печатных изданий (при наличии соответствующих возможностей) или распространения информации в Интернет, джамаат стремится отслеживать и анализировать информацию, опубликованную в СМИ, а также циркулирующие среди населения новости и слухи, которые имеют отношение к религиозной ситуации. Для распространения позитивных сведений о разделяемых группой ценностях, джамаат стремится поддерживать связи с представителями средств массовой информации или теми людьми, кто может озвучить её.
Хозяйственная деятельность базируется на активности участников группы и сочувствующих им лиц, которые находят источники оборотных средств. Зачастую сам джамаат, как объединение единомышленников, принимает участие в организации торговых точек и небольших предприятий. В криминализованной и коррумпированной экономической сфере многие предприниматели охотно поддерживают общину материально. Многие из них идут на подобное сотрудничество либо из соображений безопасности, но чаще в надежде найти надежного покровителя. Полученные финансовые средства аккумулируются в особом фонде, куда также поступают и деньги из иных источников. Средства идут как на обеспечение деятельности группы, так и на благотворительные цели.
Большинство членов джамаата стремится поддерживать себя в хорошей физической форме, многие обладают навыками рукопашного боя, владения различными видами оружия, умеют ориентироваться на местности. Для некоторых группировок характерно наличие боевых отрядов, которые призваны обеспечить безопасность организации и осуществлять силовые акции. Для этого создаются мобильные группы из нескольких человек во главе с назначаемым амиром. При этом подобные группы не используются для исполнения нескольких заданий подряд, особенно затрагивающих безопасность всего джамаата. Как объясняют свою тактику авторы одного из соответствующих текстов, распространенного в Интернет: «Группы и отдельные моджахеды не обязаны спрашивать разрешения у амиров для ведения боевых действий. Они могут действовать независимо, как действовала во времена посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, группа Абу Басыра, да будет доволен им Аллах. Они бежали от кафиров из Мекки в Мадину, но, согласно договору были выданы многобожникам. По пути в Мекку они смогли убить сопровождавших их кафиров и укрыться в горах. Впоследствии к ним присоединились и другие мусульмане, бежавшие из Мекки. Они стали нападать на караваны многобожников, нанося им урон. Посланник Аллаха не только не осудил их действий, но и одобрил. Таким образом, мы можем утверждать, что существование подобных независимых групп, при необходимости дозволено, и этот пример является сунной посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует» [ ].
Для обеспечения внутренней безопасности существует группа по контролю за действиями каждого её члена. На случай чрезвычайных ситуаций лидеры общины стремятся создать сеть источников информации в правоохранительных структурах. Для «зоны ответственности» джамаата создается банк данных на лиц, имеющих автотранспорт, средства мобильной связи, располагающих финансовыми средствами и другим потенциально необходимым для джамаата имуществом. Таким образом, «параллельные джамааты» являются структурами схожими с государственным, но при этом оппозиционными им [ ]. Ислам в их трактовке является не столько религиозной системой (хотя, без сомнения, духовный компонент играет значительную роль) сколько универсальным регулятором социальных и политических отношений, с помощью которого можно вывести мусульманскую общину из кризисного состояния.
Религиозные институты, которые сформировались в мусульманской среде Северного Кавказа и являются сегодня основой реисламизации региона, стали предметом активной полемики между салафитами и традиционалистами. В одном из текстов, размещенных в Интернет, сквозь протестный субъективизм автора, можно обнаружить перечень претензий к традиционным мусульманам [ ]. Автор полагает, что в северокавказском исламе возникли по-существу новые, неизвестные исламу институты и система взаимоотношений между ними не свойственная канонам этой религии. «Муллы, эфенди, хазраты и пр., которые означают лишь степень учености людей, стали ступенями этой новой священнической иерархии… Они предпринимают постоянные попытки монополизировать религию в руках сословия новых жрецов, считают, что никто кроме них неправомочен читать, и правильно понимать Коран и Сунну, а тем более преподавать ислам кому-либо, печатать религиозную литературу без их согласия и разрешения». В тоже время, представители традиционного духовенства «панически боятся разговаривать на темы исламского правления и халифата, … а всех, кто не разделяет взглядов «духовных управлений» объявляют смутьянами, людьми, вносящими фитну в среду верующих». Автор также упрекает религиозные структуры в корысти: «В начале 90-х годов в порыве энтузиазма многие верующие жертвовали свои средства на строительство мечетей, которые поступали на счета «духовных управлений», которые потом бесследно исчезали». Во многом поэтому «Духовные управления являются штатными структурами государства …, которое напрямую руководит их деятельностью и определяет их политику и действия. Появление в мечетях молодых верующих они воспринимают как конкурентов по бизнесу, преподносят их невежественному в вопросах исламской религии населению как угрозу обычаям и «традиционному» исламу». При этом «Все это происходит не в исламском, а в светском государстве, где конституцией и всеми существующими законами гарантирована так называемая свобода совести и исповедания веры, ее распространение всеми законными (по закону Тагута) способами, возможность создания и участия в различных религиозных организациях».
По мере укрепления своих позиций, традиционное духовенство все чаще отвечало на активность салафитов репрессивными методами. Однако силовое подавление исламистов имеет и ярко выраженные негативные аспекты. По мнению авторитетных исследователей, в исламе выработаны многократно апробированные механизмы радикализации, как реакции на внешнее воздействие [ ]. Характерным в этом плане является текст с интернет сайта «Кавказ-Центр», размещенный во время спецоперации в Кабардино-Балкарии по ликвидации группы террориста М.Атаева: «Мы благодарим Аллаха, Милостивого и Милосердного, за то, что наградил нас таким большим подарком, как участие в Джихаде и укрепил наши сердца на Его прямом пути. Мы сообщаем, что принимаем бой и какой бы не был его исход мы заверяем всех наших братьев мусульман и всех наш врагов, что Кабардино-Балкарский боевой джамаат «Ярмук» продолжит и дальше джихад против оккупации нашей родины и за освобождение всего Кавказа. «Ярмук» и дальше будет выполнять поставленные перед ним задачи против российских захватчиков и их униженных слуг из числа наших народов. Сегодня все мусульмане наблюдают за происходящим и мы хотим заявить, что они наблюдают за тем, как мусульмане выполняют свой долг перед Аллахом» [ ].
Как отмечает исследователь из Карачаево-Черкесии А.Эбзеев, «ориентация на полицейские методы подавления оппозиции этноклановым режимом в республиках на Северном Кавказе бесперспективна. У кавказцев-мусульман (в особенности молодежи), уставших доказывать свою лояльность, исламофобская политика силовиков и СМИ давно вызывает даже не протест, а отторжение от российского государственного и культурного пространства. Более того, в глазах радикализирующихся российских мусульман-северокавказцев их собственное государство теряет самоценность. Россия все больше рассматривается лишь как придаток-сателлит "сатанинской Америки” не только в войне против ислама и мусульман, но и в стремлении ассимилировать малые народы» [ ].
Стремление официального мусульманского духовенства монополизировать культовую сферу, совпадающее с действиями правоохранительных органов по подавлению радикально настроенных мусульман, ведет к дальнейшей деинституализации салафитских джамаатов и радикализации их участников. Этот процесс носит многофакторный характер. По мнению Х.Курбанова, который проанализировал деятельность религиозно-политических  групп Дагестана, «здесь (в участии в радикальных группах - С.Б.) и исламская идентичность человека, его экономический и социальный статус, экспрессивность, морально-психологическое состояние» [ ]. Как полагает известный исследователь проблематики радикального ислама И.Добаев, современные северокавказские джамааты объединяют людей всех «оттенков» исламизма. При этом данные экспертов показывают, что количество действительно «идеологически подкованных» и радикально настроенных членов подобных групп не столь велико (до 20% от общего числа) [ ]. Однако в период социально-политических катаклизмов, в условиях нестабильного общества, джамаат стремительно поляризуется, и к нему начинают примыкать люди, которые в другое время относились, скорее, к числу сочувствующих, нежели постоянных участников группы. В подобные «критические» периоды для всей группы значительно возрастает значение мнения немногих её радикально настроенных членов. И лидеры джамаатов вынуждены к нему прислушиваться, даже осознавая пагубность этого для будущего общины. По нашему мнению, события в Нальчике в октябре 2005 г. являются иллюстрацией подобного развития событий, которые привели к столь трагичным последствиям [ ].
Можно констатировать, что в течение последних лет мусульманская умма Северного Кавказа претерпевает глубокие качественные трансформации. Возрождение религиозных общин, восстановление старых и строительство новых культовых зданий и сооружений, успехи религиозного просвещения и образования, сопровождаются всё более глубокими противоречиями внутри самих общин. Фактический раскол мусульманского сообщества на традиционалистов и радикалов, в некоторых случаях смыкающихся с экстремистскими элементами, не только не был преодолен, после того как власть перешла к поддержке традиционно ориентированных священнослужителей, но продолжает углубляться. Сформировалось относительно небольшое по числу приверженцев, но устойчивое сетевое объединение радикально настроенных мусульман, которые взяли на вооружение разработанные на Ближнем и Среднем Востоке идеолого-политические доктрины. Характерной особенностью подобных объединений стал возраст большинства их участников – в подавляющем большинстве они состоят из социально-благополучной молодежи и их ряды стабильно пополняются. Вместе с тем стремление традиционного духовенства монополизировать управление общинами верующих привело к тому, что целые группы мусульман, прежде всего молодежи, не посещают мечети, где проповедуют официальные имамы, переходят на полуподпольное положение, оказывают поддержку и помощь экстремистам. Радикально настроенная, объединенная в устойчивые сетевые сообщества, религиозная молодежь является той средой, из которой, скорее всего, выйдет смена нынешним духовным лидерам мусульман Северного Кавказа. И оттого, каковы будут их взгляды на решение основных проблем, стоящих перед обществом, во многом будет зависеть сохранение мира и стабильности на Юге России.

  Кисриев Э. Новое обострение обстановки // Бюллетень сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов, - 2006. № 68. июль-август.
  ИА Интерфакс-Юг. 2006. 9 сентября.
  Акаев В. Кто и зачем экспортировал ваххабизм в Чечню // Агентство Национальных новостей. 2006. 12 декабря. Электрон. дан. – Режим доступа: http://www.annews.ru/news/detail.php?ID=60968, свободный. – Загл. с экрана.
  Филипс Абу Амина Биляль. Эволюция фикха, М.: Умма, 2002. – С.231.
  Курбанов Х. Религиозно-политический экстремизм на Северо-Восточном Кавказе, Ростов-на-Дону: 2006. – С. 114.
  Тлисова Ф. Пробуждение спящей красавицы // Доклад на конференции «Черкесия: прошлое, настоящее будущее». 2007. 21 мая. Электрон. дан. – Режим доступа: www.caucasustimes.com, свободный. – Загл. с экрана.
  Мукожев М. «Басаева провезли через границу милиционеры» // ИА REGNUM. 2004. 29 сентября. Электрон. дан. – Режим доступа: http://www.regnum.ru/allnews/333321.html, свободный. – Загл. с экрана
  ИА Интерфакс-Юг. 2008. 17 июня.
  Ярлыкапов А. Радикализм и экстремизм в мусульманской среде на Северном Кавказе (Взгляд этнографа) // Исследования по прикладной и неотложной этнологии. 1999. № 134. Электрон. дан. – Режим доступа: www.niiss.ru/s_docl_yarlikapov6.shtml, свободный. – Загл. с экрана.
  Форум "Джамагъат", Кабардино-Балкария 3 26 2005. Электрон. дан. – Режим доступа:
http://www.forumsvibe.com/camagat/viewtopic.php?p=187&sid=c218c6bb4043a152407ba1fff9c5cd58&mforum=camagat
  ИА Интерфакс. 2004. 14 сентября.
  Абу Хамза. Исламское жречество. Электрон. дан. – Режим доступа:  www.kaukazcenter.com
  Хантингтон С. Столкновение цивилизаций, М.: Аст, 2005. – С.143.
  Джамаат «Ярмук»: «Мы принимаем бой!». Электрон. дан. – Режим доступа: www.kawkaz-center.com


Источник - Научная мысль Кавказа. Спецвыпуск №1 2008 год
 
 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.


Другие новости по теме:
  • К проблеме политизации исламских объединений на Юге России
    В Ростове-на-Дону 19-20 сентября 2007 года под эгидой Южного научного центра Академии Наук РФ состоялась научная конференция "Взаимодействие народов и культур на Юге России: история и

  • Некоторые аспекты социально-политического развития Юга России
    Бережной С.Е. кандидат политических наук.  Одной из наиболее актуальных проблем Юга России по-прежнему остается террористическая активность. При этом она устойчиво связывается с

  • Исламские проекты в контексте социально-политического развитияЧ.1
    Южный федеральный округ является не только самым многонациональным регионом нашей страны, но и отличается сложной конфессиональной картиной. Здесь зарегистрировано 3275 религиозных





  •  
      Объявления
     
     
     
     
     

     
      Популярные статьи
     
     

     
     
      Опрос
     
     
    Сколько вам лет?

    12-16
    17-22
    23-28
    29-35
    36-45
    более 45



    Показать все опросы

     
     
    Главная | Регистрация | О нас | Реклама | Правила | Статистика | Контакты

    Правила обработки персональных данных COPYRIGHT © 2004-2019 Southru.info All Rights Reserved