Случившееся в Тукуй-Мектебе позволяет говорить об опасной и вполне сформировавшейся тенденции. Террористическое подполье давно вышло за пределы Чечни и медленно, но уверенно расползается по всему Северному Кавказу, включая регионы, большинство населения которых составляют русские, например Ставрополье. Следует признать, что руководитель этого подполья Басаев с 99 года серьезно усилил свои позиции на Северном Кавказе и как террористический стратег очень вырос. Если сравнить его первые громкие акции — поход на Буденновск в 1995 году и поход на Дагестан в 99, то они не идут ни в какое сравнение с террористическими акциями в Ингушетии в 2004 году и в 2005 в Нальчике. Если раньше Басаев формировал свои банды в Чечне и в основном из чеченцев, а после этого вторгался на сопредельную территорию, то теперь, судя по упомянутым акциям, упор идет на создание местных террористических ячеек. На Назрань нападали интернациональные группы, состоявшие из чеченцев, ингушей, татар и даже русских. В Нальчике действовали кабардинцы и балкарцы, и теперь в Тукуй-Мектебе также воюют местные. Прежние “чеченские” акции Басаева были обречены, в силу того что местное население в большинстве своем не поддержит чеченскую экспансию, потому что эта экспансия местными воспринимается как притязание чужаков на их территорию. А вот появление местных “джамаатов” воспринимается гораздо спокойнее — во всяком случае, сторонников у местных бандитов гораздо больше, чем у пришлых. Пособничество местного населения не обязательно выражается в том, что оно готово вести разведку или снабжать ваххабитов продуктами,а в том, например, что местное население просто вовремя не информирует власти о появлении в селе бандитов, что позволяет им беспрепятственно и загодя запастись боеприпасами, подготовить снаряжение и оборудовать огневые точки. Одним из козырей кавказского варианта ваххабизма является его якобы социальная направленность, что и позволяет вербовать новых членов подполья из беднейших слоев населения, и интернационализм, когда нет ни кабардинца, ни балкарца, а есть одни бедные братья, восставшие против“безбожной, ксенофобской, коррумпированной и несправедливой власти”. Вот так примерно выглядит простая идеологическая платформа Басаева, на которой он, судя по кровопролитным событиям в Ставрополье, стоит достаточно крепко.
