В Дагестане не желают исполнять закон о реабилитации репрессированных народов. Несмотря на то что Конституционный суд недавно еще раз подтвердил: государство обязано вернуть реквизированные в 44-м году дома и земли

  Роза Ибрагимовна Умаева, 1924 года рождения, умерла год назад. Ее жизнь трудно назвать легкой даже по сравнению с теми, кто родился в СССР в том же 24-м году. В 37-м Роза стала ЧСИРкой — ее отец Ибрагим Умаев был расстрелян постановлением «тройки» (реабилитирован в 60-м).

   В 20 лет Роза добавила к статусу пораженной в правах дочери своего отца еще и звание спецпереселенки — была депортирована 23 февраля 1944 года как чеченка. В тот день под крики «Спасибо, Сталин!» НКВД выселило не только чеченцев и ингушей из Чечено-Ингушетии, но и чеченцев-аккинцев из Дагестана.

   С 1959 года Роза пыталась вернуть себе дом в Хасавюрте, который принадлежал ее родителям, трем братьям и ей самой, — по ул. Орджоникидзе, 142 (тогда № 106). Дом был изъят в собственность государства в 44-м, а потом передан другой семье — «неврагов народа». Было время, Роза Ибрагимовна переехала в Грозный, но все равно продолжала бороться за возвращение этого клочка земли и старых стен — таковы уж чеченцы.

   Люди, поселившиеся в нем, отказывались добровольно исполнить закон о реабилитации репрессированных народов. 20 декабря 1999 года Хасавюртовский городской суд, а вслед за ним и Верховный суд Дагестана отказали Розе Ибрагимовне в «изъятии домостроения из чужого незаконного владения… в связи с политическими репрессиями...» Мотивация была более чем странная. Реабилитированные потеряли право на свои дома по двум причинам. Во-первых, в 68-м году в их доме был сделан капремонт. За счет государства. Можно подумать — не то же самое государство лишило семью Умаевых сначала отца, а потом дома и прав, поселив в нечеловеческие условия посреди голой степи в Средней Азии!

   Вторая причина отказа: якобы произошла приватизация дома вселенными туда после 44-го года людьми, и это делает возврат невозможным… Аргумент этот также критики не выдерживает: приватизация настигла отчий дом Розы в 98-м году, когда уже действовал закон о реабилитации, не допускавший такую приватизацию…

   Наконец, бабушка Роза написала в Страсбург, в Европейский суд по правам человека. Ответ, что жалоба «Умаева против Российской Федерации» обязательно будет рассмотрена, не застал ее в живых…

   Сколько их, репрессированных, умерло, так и не исполнив волю сгинувших в лагерях и спецпоселениях отцов и матерей… Чеченцы-аккинцы сегодня уверены: власти Дагестана так и не желают их полного восстановления в правах, продолжают считать «спецпереселенцами по оргнабору». А как еще думать? С 91-го года аккинцам возвратили всего 10 домов и 29 участков. При этом большинство из «возвращенных» были фактически выкуплены ими самими…

   Естественно, проблема возвращения домов тяжелейшая — она упирается в другую: а куда девать «насильственно переселенных», тех, кто прожил в аккинских домах уже десятки лет? В 1993 году в Дагестане вышло знаменитое правительственное постановление № 28. Согласно ему, лакцев из Новолакского района было решено переселять на новые земли, и тогда в их дома возвращать аккинцев, причем по четкому принципу: сколько новых домов выстроят для лакцев, столько старых домов получат чеченцы. Один к одному. Предстояло переселить 9 сел (построить 9 населенных пунктов на новом месте) и 3300 хозяйств. Завершение программы намечалось на 96-й год…

   Вот итог: за 12 лет (с 93-го) на новых местах построено 580 домов (для 1500 человек). А возвращено домов 10…

   Аух

   В Хасавюрте тебя ждет открытие: Аух жив, хотя его и нет. И чем больше нет Ауха, стертого с карты в 44-м, чем власть жестче противодействует воссозданию района, тем сильнее память народа и тем больше Аух есть… И немолодые, пережившие депортацию, встречают утро с надеждой на восстановление Ауха, и юные, для которых он — легенда, говорят о совершенной необходимости бороться за то, чего они никогда не видели, только чувствовали.

   Когда на свет явился закон 91-го года, правительство Дагестана создало два оргкомитета по реабилитации. Чеченский и лакский. Первый отвечал за переселение лакцев (и представителей других народностей) на новые земли из Новолакского района, созданного на месте Ауховского после выселения.

   Второй оргкомитет отвечал за то, чтобы вернуть дома чеченцам и восстановить упраздненный Ауховский район.

   Для лакского оргкомитета власть сделала все: дала денег из бюджета на строительство на новых землях, и хоть деньги сильно разбазарили, но появились 580 домов, дороги, водопровод, канализация, школы, больницы. Чеченский оргкомитет, как написали в прошлом году его члены Путину в Кремль, «получил право расписываться в ведомостях за зарплату в течение 14 лет». Новолакский район Ауховским так и не стал. Селение Ленинаул не превратилось снова в Акташ-аух (название до 44-го года), как требовали аккинцы. Калининаулу не вернули традиционное Юрт-аух… Напомню: возвращено лишь 10 домов… Среди районного чиновничества чеченцев практически нет.

   Да, закон 91-го года предлагал исполнительной власти установить так называемый «переходный период» — конечно, не все сразу, и это было мудро. Но вышло же все наоборот. Более того, предложенную мудрость просто подменили новыми репрессиями. Нет среди дагестанских народностей большего числа незаконно похищенных и увезенных незнамо куда, чем среди аккинцев в последние годы…

   Второй оргкомитет написал в последнее время тонны обращений, главными из которых считает письма Путину, Фрадкову и Грызлову: «Просим соблюдать законы и контролировать их исполнение. Направить в Дагестан комиссию для проверки, как тут происходит территориальная реабилитация...»

   И — ничего не случилось опять. Пришли отписки — и тина на болоте снова затянулась. Никаких перспектив в территориальной реабилитации Ауха и его людей — даже ни намека на это. Исполнение закона 91-го года власти Дагестана превратили в фарс, явно чувствуя поддержку в том верховной российской власти. Более того, есть опасения, что этот закон в конце концов будет выкинут на политическую помойку. Как известно, подобная попытка случилась во второй половине 2005 года, когда парламент Северной Осетии—Алании (республики, мягко говоря, «коллеги» официального Дагестана в недовольстве законом 91-го года), заручившись поддержкой президента Путина, направил соответствующий запрос в Конституционный суд РФ о признании неконституционным закона «О реабилитации репрессированных народов».

   Ужас отмены реабилитации витал в воздухе несколько месяцев — страшно было даже подумать о последствиях такого решения. Тем более что КС сделал заседания на эту тему закрытыми для публики, а там, где тайна, в нашей стране жди подвоха.

   Теперь, правда, отлегло. КС недавно вынес постановление: закон конституционен. И значит, должен исполняться. Посягательство на него не прошло, попытка нерепрессированных народов еще раз прижучить репрессированных не удалась. Сдвинет ли это ту же проблему Пригородного района Северной Осетии? Ауховского — в Дагестане? От формальной реабилитации — к истинной?

   …Взрослые внуки Розы Ибрагимовны Умаевой живут в Хасавюрте. В ожидании шанса исполнить ее последнюю волю. Не надо заставлять их ждать долго и тягостно. Трагедии, растягивающиеся на десятилетия под присмотром государства, осуществляющего репрессии, — это политика тупика.

   Маленькое напоминание: когда в начале 90-х забурлила Чечня, в одном пункте оппозиция имела безоговорочный успех. В том, что надо наладить жизнь так, чтобы депортация больше не повторилась: 44-й год выскочил из-за угла и тут же цементировал нацию против тех, кто когда-то выселял.

   Стоит об этом помнить. И не повторять глупостей. Не будить худшего. Не сталкивать народы лбами.   

   Анна ПОЛИТКОВСКАЯ, обозреватель «Новой»,