Сдающиеся боевики, отличники-студенты, квартиры в новых домах, фонтаны и розы… Благолепие телевизионных репортажей из Чечни демонстрирует довольство и счастье, покой и стабильность, наступившие в республике. Ни разрухи, ни озлобленности. После войн народы десятилетиями не могут прийти в себя, а чеченцы, выходит, справились за два-три года. Чудеса. Но так ли все прекрасно на самом деле? Мы попытались выяснить это у президента Чеченской Республики Алу Алханова. — Какие настроения сейчас господствуют в самой Чечне — депрессия или оптимизм? — Все люди в большинстве своем оптимисты. Они верят в будущее. Чеченцы — не исключение. Отстроенная заново улица, восстановленный мост — это праздник. Но, конечно, нужно учитывать, что война и ее последствия посеяли в людях неверие и неуверенность. Так что в целом ситуация непростая. Но народ хочет верить в свое светлое будущее и никак не связывает его ни с террористами, ни с национал-патриотами. Никто не хочет новых конфликтов. Хотят мира, единства и согласия в обществе. И, конечно, от правительства, руководства республики люди ждут законности и справедливости. Не сильная рука должна править народами Кавказа, а справедливая рука. Если править несправедливо и незаконно — не поймут народы. Если жестко, но по закону — поймут. — Что вы имеете в виду под “обеспечением безопасности”? Что возможны еще нападения боевиков? Или то, что инвесторы не защищены перед произволом местных властей? — Уровень привлекательности, защищенности инвестора должен быть очень высокий. При прочих равных он выбирает более безопасное, спокойное место для вклада. Я его не могу заставить прийти с деньгами. Он сам решает. Безусловно, предпринимаются шаги для привлечения крупных инвесторов. Но вся сила рыночной экономики — в малом и среднем бизнесе. Он должен занимать ведущую роль в сельском хозяйстве, социальной сфере, торговле. А государство должно соответствующим образом его оберегать. — Могут ли инвесторы попасть в заложники в Чечне? Пропадают ли люди так же часто, как пять лет назад? И, кстати, Элина Эрсеноева, предполагаемая супруга Басаева, — вам известно, что с ней произошло, где она? — Кроме того, что было в печати, ничего нового сказать не могу. Не в курсе. А люди, к великому сожалению, пропадают. Такие факты имеют место. Хотя этот вид преступлений сокращается.
