Дело (Санкт-Петербург) 30.10

Кто решит судьбу Адыгеи?

Екатерина СЕМЫКИНА

Практически все российские СМИ на прошлой неделе сошлись во мнении о том, что имя нового президента Адыгеи фактически определено.

 

Все споры многочисленных прогнозистов в одночасье прекратила главная пифия РФ — партия "Единая Россия" (ЕР), — большинством голосов поддержавшая на рейтинговом голосовании в Госсовете Адыгеи кандидатуру Аслана Тхакушинова — ректора Майкопского государственного технологического университета (МГТУ) и протеже полпреда президента в ЮФО Дмитрия Козака. Теперь последнее решающее слово за самим громовержцем, которому на утверждение будут поданы две кандидатуры (вторая пока не определена).

Своими впечатлениями о процессе водружения наместника одной из последних "негорячих" точек на Кавказе и прогнозами развития ситуации в регионе делится наш майкопский эксперт — председатель адыгейского республиканского общественного движения "Черкесский конгресс" Мурат БЕРЗЕГОВ.

— Две недели назад Вам казалось, что кандидатура Тхакушинова — как наименее популярная среди прочих — особых шансов на поддержку со стороны парламента РА не имеет. Среди наиболее вероятных кандидатов Вы называли нынешнего президента РА Хазрета Совмена (собравшего на последних выборах в 30 раз больше голосов, чем Тхакушинов), Руслана Хаджибиекова и Аслана Хашира. Почему, на Ваш взгляд, события не подтвердили Ваш прогноз?

— Думаю, потому, что общество РА фактически не участвует в выборах: все решают местные и федеральные управленцы. Такова суть вертикали власти, которую выстраивает Москва. И выходит, что в политических прогнозах просто не на что опираться, поскольку все зависит от мнения одного-двух высокопоставленных чиновников. Угадать же, о чем они думают сегодня и чего захотят завтра, практически невозможно…

А что касается рейтинговых показателей прошлых выборов, то они — уже дело прошлого. Какие могут быть рейтинги, если больше нет выборов? Теперь власть не нуждается в популярности своих кандидатов у населения.

Что же касается лично Аслана Тхакушинова, то в республике он известен и уважаем прежде всего за создание МГТУ. Но управление республикой — дело, конечно, куда более сложное, и сказать, каким он будет президентом, пока трудно.

— Но уже сейчас можно сказать, что это человек Дмитрия Козака, не раз демонстрировавшего свое желание слить РА и Краснодарский край. СМИ сообщают и о том, что сам Тхакушинов связан с крупным краснодарским бизнесом и всегда являлся негласным политическим оппонентом Хазрета Совмена, сопротивляющегося идее слияния двух субъектов России. Усматриваете ли Вы в выдвижении Тхакушинова на пост президента РА угрозу республиканскому статусу Адыгеи?

— Нет. Потому что не верю, что Тхакушинов или какой-либо другой человек единолично может изменить ситуацию со статусом всего нашего народа. Менталитет жителей Кавказа и России различный. У нас просто не может такого быть, чтобы один лидер решал судьбу всего народа, — здесь это просто исключено! Даже если допустить, что Кремль действительно приведет Тхакушинова к власти, чтобы решить проблему слияния, я задаю вопрос: каким путем это можно сделать? Есть адыгский народ, есть его мнение (о котором знают международные структуры и которое недавно в очередной раз было озвучено в Совете Европы), и никому не позволено им пренебрегать!

— Но ведь мнением народа легко пренебрегли, делая ставку на Тхакушинова?

— Поймите, то, что Тхакушинов, вероятно, станет президентом, люди в РА воспринимают, скорее, положительно — он все-таки уважаемый общественный деятель, многого достиг в своей сфере. Если бы кандидатура, проводимая центром, была неприемлема для адыгского народа, ее бы провести не удалось. То же и с вопросом о статусе республики: народ не позволит решать за себя и скажет свое слово — необязательно через выборы (которых фактически не существует). Есть еще и Съезд народа, который встанет выше всего, что сегодня выстраивается в общую схему. В этом вопросе народ принципиален: резолюция о статусе РА принята на Всеобщем съезде, где порядка 700 делегатов проголосовали за то, чтобы республика была. Так что данный вопрос решен.

— То есть в случае, если федеральная или местная власть будут все же настаивать на лишении РА республиканского статуса, Вы допускаете проведение массовых акций гражданского неповиновения?

— Да. Адыгский народ не позволит лишить себя государственности. И к этим акциям гражданского неповиновения подключатся другие адыгские республики (Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия и Причерноморская Шапсугия). Не надо забывать и о многомиллионной черкесской диаспоре!

— Возможно ли в этом случае развитие сюжета по драматическому сценарию?

— Сегодня наиболее спокойными на Северном Кавказе республиками остаются Адыгея и Карачаево-Черкесия. Безусловно, если власть когда-либо решит пойти в обход народного мнения, в республике может наступить дестабилизация. Этой ситуацией могут воспользоваться силы, раскачивающие ситуацию на Кавказе.

 

— Почему, на Ваш взгляд, местная "Единая Россия", ранее поддерживавшая президента Совмена, вдруг в одночасье переметнулась на сторону его политического оппонента — Дмитрия Козака?

— Насколько я знаю, этот вопрос решался на уровне федеральной ЕР — кто и о чем там договаривался, мне неизвестно. Комментировать логику поступков ЕР вообще очень сложно. Куда повернет партия, собранная по принципу чиновничьего корпоративизма, прогнозировать невозможно.

— А если бы к выборам президента РА было допущено население, за кого, на Ваш взгляд, оно бы проголосовало?

— Господин Путин выстроил вертикаль власти и понятие "народные (демократические!) выборы" просто исключил. Мнение народа никого не интересует, а гадать нет смысла.

Комментарии

Владимир ПЕТРОВ, председатель регионального отделения Российской объединенной Промышленной партии в Адыгее

— Наша партия голосовала против кандидатуры Аслана Тхакушинова на рейтинговом голосовании в Госсовете потому, что назвать "рейтинговым" его очень трудно: само слово "рейтинг" подразумевает несколько кандидатур, их сопоставление, а нам предложили выбрать одного из одного.

Еще до обсуждения кандидатур мы сформулировали несколько принципиальных положений. Например, мы согласны с тем, чтобы должность президента занимал представитель титульной нации — адыг. Но считаем, что для стабилизации межнациональных отношений в республике премьер-министром должен быть представитель нетитульного большинства — русский. Премьер должен назначаться и сниматься парламентом, обладать возможностью формировать команду исполнительной власти в лице министров… Единственный кандидат в президенты, который сегодня известен, не готов даже рассматривать наши предложения.

Что касается слухов о том, что Тхакушинов — креатура Дмитрия Козака, которую он привел к власти, чтобы вновь поднять вопрос об объединении РА с Краснодарским краем, то, думаю, это заблуждение. Козак вносил президенту три кандидатуры (и неизвестно, кому он сам отдавал предпочтение), ЕР же согласовала только Тхакушинова. Вопрос об объединении сегодня вообще не стоит и до 2008 года (пока федеральная власть не разберется с гораздо более важными для нее вопросами — парламентскими и президентскими выборами), считаю, рассматриваться не будет. Предположить, зачем федеральному центру в лице ЕР на посту президента РА нужен именно Тхакушинов, я не могу. А наша позиция неизменна: если с нами не хотят общаться и советоваться — значит, наш голос будет против.

Ахмет ЯРЛЫКАПОВ, старший научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН, к.и.н.

— История с объединением РА и Краснодарского края, конечно же, будет иметь свое продолжение: федеральная власть не для того открывала данную тему, чтобы так просто от нее отказаться, — сейчас ее просто притормозили. Уж очень большой интерес федерального центра в объединении, в том числе в русле движения к более вертикально-унитарному характеру государства. Кроме того, ходят слухи, что у многих высокопоставленных адептов объединения — таких, как Дмитрий Козак, — существует свой финансовый интерес — бизнес в Краснодарском крае и особые отношения с краснодарскими элитами.

Однако совершенно не ясно, когда вновь будет поднят вопрос об объединении и чем ситуация в итоге разрешится, потому что слишком много факторов могут оказать свое решающее действие. В этом вопросе прежде всего важна позиция кавказских элит в целом — не только адыгейской. Ну и, конечно, существенна позиция самих адыгейцев, которые сейчас, похоже, позволят федеральному центру навязать им свою волю в виде кандидатуры нового президента республики. Хотя, не исключено, Совмен самим адыгейцам уже изрядно надоел. Своей жесткой позицией против объединения он устраивает "Черкесский конгресс", но, насколько мне известно, среди адыгов (особенно среди тех, кто живет непосредственно на границе с Краснодарским краем и встроен в систему бизнес-связей) есть и сторонники объединения, как есть они и в среде адыгской интеллигенции. Так что еще неизвестно, какой результат дал бы референдум: ведь значительная часть самих адыгов могла бы проголосовать за объединение (конечно, при условии сохранения широкой правовой автономии, сохранении Адыгеи как историко-культурной области и т.д.), а это, безусловно, тревожно и для "Черкесского конгресса", и для многих кавказских элит.

Превратить Адыгею в настоящую "горячую точку" даже в случае проведения положительного референдума за объединение будет трудно. Это возможно, если противоречия из-за объединения перекинутся на сферу бытовых межэтнических отношений между русскими и адыгами, — в подобной ситуации развитие сюжета будет очень драматичным. А пока там существует вполне надежный межэтнический мир: ведь адыги — один из самых русифицированных кавказских народов. Теоретически, если бы тема объединения проводилась федеральной властью прозрачно и публично, если бы власть демонстрировала желание договориться с адыгами на их условиях, учитывала все их пожелания, то, возможно, коренное население Адыгеи и поддалось бы на уговоры. Но заставить адыгов силой Москва не сможет никогда! Ведь попытки "давить" как раз и привели к радикализации адыгских национальных организаций, а в будущем могут привести и к гораздо более опасным последствиям.