Сегодня ситуация в Чеченской республике находится вне фокуса внимания политиков и экспертов. В соответствие с кремлевской политической философией в Чечне наступил долгожданный мир. Премьер-министр Чечни Рамзан Кадыров рассматривается как проводник пророссийской политики и эффективный управленец, укрепляющий вертикаль власти с поправкой на местный колорит. И для российской власти чрезвычайно важно не замалчивать острые вопросы, а давать (и даже в определенной мере навязывать) свою интерпретацию тех событий (декабрь 1994г.). К сожалению, Кремль устранился от этой работы, предоставив ее “пророссийской” республиканской власти. Эта власть, в свою очередь, имеет свой весьма определенный взгляд на события декабря 1994 года. Чеченские парламентарии решили создать специальную комиссию по оценке ущерба 1994 года. Председатель нижней палаты Парламента Чеченской Республики Д.Абдурахманов заявил по этому поводу: “Мы не пытаемся найти каких-то людей, несущих политическую ответственность за случившееся, но для того, чтобы должным образом планировать потребности Чечни в финансировании, необходимо знать, чем обладала и что потеряла республика”. Конечно, можно поблагодарить чеченского спикера за избранную им стилистику. Политическая корректность теперь становится составной частью чеченской политической культуры. Однако в заявлении Дуквахи Абдурахманова есть серьезная доля лукавства. Сам по себе “разбор полетов” и подсчет потерь Чечни является актом политическим. Сам факт создания комиссии по оценке ущерба является первым этапом выдвижения политического обвинения. Не зря ведь после Великой Отечественной войны в Советском Союзе была создана Комиссия по оценке ущерба, нанесенного СССР немецко-фашистской оккупацией. После 1945 года политическая корректность еще не сильно укоренилась у советских граждан, а посему создание комиссии никто не пытался интерпретировать как простую финансово-экономическую операцию. Всем было понятно тогда (в прочем, а кому это непонятно сейчас?), что сбор многочисленных фактов гибели мирного населения, разрушения объектов народного хозяйства, увода в плен призван продемонстрировать всю разрушительность немецкого вторжения. Разве не ту же самую цель (открыто или закамуфлировано) будут преследовать чеченские парламентарии, среди которых есть и те, кто поддерживал Джохара Дудаева в большей или меньшей степени? Один из нынешних депутатов (кандидат от СПС) Магомед Хамбиев был ичкерийским “бригадным генералом” и министром обороны самопровозглашенной республики. Сегодня экс-бригадный генерал (вне зависимости от того, станет ли он членом конкретной комиссии или нет) будет обвинять Россию в причиненном ущербе. Таким образом, сам факт сбора фактов ущерба станет мобилизацией негативной памяти чеченцев. И, естественно работа комиссии (даже если таковой цели не было у нее изначально) превратиться не просто в фактор давления на федеральный центр. Это будет работа обвинительной комиссии. Таким образом, федеральный центр должен быть готов к получению официального заключения республиканской комиссии (освященной академическими авторитетами) с требованием выделить весьма значительную сумму за собственное стремление к установлению конституционного (да и просто элементарного) порядка в собственной стране. Принять подобную идею для Москвы означает лишь одно. Это означает признать собственную государственную несостоятельность, поскольку, во-первых, российская власть должна будет зафиксировать, что не имеет права на поддержание порядка на собственной территории (прецедент будет похлеще косовского), а во-вторых, признать, что свержение сепаратистского и криминального режима Джохара Дудаева и Аслана Масхадова было политической ошибкой. Только в этой связи встает вопрос: “А откуда появились представители нынешней республиканской элиты?” Очевидно, что без поддержки Москвы их триумфальное шествие во властные синекуры было бы весьма затруднено. И ведь среди нынешних лидеров Чечни далеко не все были “бригадными генералами” и сражались против России. Нынешний президент Алу Алханов последовательно боролся и с Дудаевым, и с Масхадовым. Получается, что, и он тоже наносил “ущерб” собственной республике, защищая Грозный от масхадовских боевиков! Между тем, Алханов был далеко не единственным, кто взял на себя смелость тогда не встать на сторону поборников “ичкерийской идеи”. А потому, и он сам, и его сторонники могли бы сказать свое слово по поводу весьма сомнительной с политической точки зрения комиссии. Однако справедливости ради скажем, что сегодня не Алханов, и не пророссийские (без кавычек) чеченцы правят бал в Чеченской Республике. Сегодня здесь доминируют “системные сепаратисты” (многие из которых еще несколько лет назад были вполне открытыми), которые рассматривают Чечню как фактически самостоятельный политический организм, подчиненный Москве лишь номинально. И Кремль поддерживает именно эту политическую силу, довольствуясь ее формальной лояльностью. Для “системных” же сепаратистов Москва — это вассал, оплачивающий их политические и социально-экономические амбиции. Они вовсе не готовы начать реальный конструктивный диалог с российским обществом, признав и свою политическую ответственность за 1994 год. И самое главное. В результате политики террора по отношению к представителям “нетитульного населения” Чечню только в 1992-1994 гг. покинуло 147 тыс. чел. При этом более 80% покинувших Чечню — русские, 5,4% — армяне, около 3% — украинцы, 1,6% — татары, 1,2% — осетины, порядка 1% — ногайцы. В 1991–1994 гг. в Чечне было убито или пропало без вести более 10 тыс. чел. (в большинстве своем русских). Кто считал их ущерб? И будет ли он подсчитан парламентской комиссией в “пророссийской” Чечне? Не признав все цифры, обозначенные выше, говорить о российском ущербе Чечне не представляется корректным с правовой, политической и этической точки зрения. Вместо того чтобы тыкать цифрами Москве, чеченскому обществу нужно серьезное осмысление ответственности за темные годы своей истории. Это нужно для того, чтобы понятия “чеченец” и террорист не были зарифмованными понятиями. Это нужно для продвижения русско-чеченского и российско-чеченского диалогов. Москве тоже есть, за что каяться и что осмысливать. Но и Чечне, и Европе следует понять, что Российское государство – не единственный виновник “чеченской трагедии”, а главной виной России является то, что ее реакция на “ичкерийскую революцию” не была, во-первых, своевременной, а во-вторых, не стала целостной стратегией. Вина России и в том, что Москва так и не смогла опереться на пророссийских (без кавычек) чеченцев, помочь им своим авторитетом и силой. В данном случае речь могла бы идти о части национальной интеллигенции, не поддержавшей этнонационалистический угар 1990-х гг., а также о тех, кто своей кровью спаял свое единство с российскими военными и служащими внутренних войск. Вместо этого Кремль предпочел сомнительную политику “чеченизации”. Долгое время разного рода экстравагантные инициативы чеченских “пророссийских” политиков оставались без должного внимания Кремля. Идея создания комиссии получила, наконец, отповедь со стороны федеральных чиновников. 18 декабря 2006 года полномочный представитель президента России в ЮФО Дмитрий Козак подверг справедливой критике действия чеченских парламентариев: “Что касается создания комиссии по оценке ущерба от боевых действий на территории Чечни, постановка такого вопроса со стороны парламента республики абсолютно некорректна и неприемлема. Ущерб от боевых действий на территории Чеченской республики был причинен Российской Федерации, в составе которой и Чеченская Республика”. Во-первых, Кремль слишком далеко зашел, и отыгрывать назад будет крайне сложно. Во-вторых, для такого “отыгрыша” нужны человеческие ресурсы, а скамейка запасных Кремля сегодня пуста. Сегодня у федеральной власти в цене лояльность и пиаровская “креативность”, а не профессионализм и принципиальность. Поэтому если декабрьская комиссия и не будет работать, можно не сомневаться, что появится мартовская или сентябрьская. В любом случае, создание такой комиссии на уровне субъекта РФ — это серьезный политический прецедент. Как справедливо замечает директор Института стратегических оценок и анализа Вагиф Гусейнов, “создание подобной комиссии — это прецедент во взаимодействиях субъектов Федерации с федеральным Центром. Правда, в законодательстве эти вопросы не прописаны, поэтому само решение не противоправно. Однако прецедент чреват как тем, что субъекты Федерации смогут предъявлять Центру свои претензии, так в равной мере и тем, что и Центр сможет предъявлять претензии регионам за ущерб, нанесенный их представителями”. А значит, новый “парад суверенитетов” может при определенных обстоятельствах стать реальностью.